Со-бытие, транзистенция и воплощённая агентность

Предмет и рамка

§1. Предмет

Aesthesys — методология человеческого участия.

Её предмет — то, как человек остаётся чувствительным к происходящему, различает ситуацию, определяет направление действия и меняет собственный способ участия, когда прежний перестаёт ей соответствовать.

Исходная проблема Aesthesys связана не с недостатком информации или средств действия. Современный человек располагает всё большим числом инструментов, позволяющих быстрее получать знание, принимать решения и реализовывать намерения. Развитие искусственного интеллекта делает это особенно заметным: всё больше операций между намерением и результатом можно передать технической системе.

Центральным становится другой вопрос: что позволяет человеку не только достигать поставленной цели, но и замечать, когда сама постановка цели, способ действия или способ участия требуют изменения?

В Aesthesys соединяются три вещи: понятия, с помощью которых она организует и описывает практику; телесные практики, в которых философские различения становятся проверяемым опытом; и вопрос, ставший практическим только сейчас, — что происходит с человеческим участием, когда часть различительной работы можно передать технической системе.

Aesthesys спорит с четырьмя установками: человек как изолированный субъект; агентность как контроль; тело, которое «знает правильный ответ»; автоматизм как то, от чего нужно избавиться.

Понятия Aesthesys не равноправны. Документ построен как последовательность частей: основание, доступ к происходящему, значимость, собственный ход, время, отношения с другим, развитие. Их связывает одна основная петля человеческого участия (раздел 15). Событийный ракурс (раздел 4A) описывает изменение относительно наблюдения, а цикл воплощения смысла (раздел 28) — длительное становление формы. Это разные масштабы рассмотрения, не конкурирующие алгоритмы. Каждый раздел открывается тезисом; основные тезисы собраны в разделе 29.

§2. Граница знания

Aesthesys не утверждает, как устроена реальность сама по себе. Она строит рабочую онтологию человеческого участия изнутри человеческого опыта.

Рабочая онтология — схема для организации практики, а не описание мира в целом.⁴ Как философское допущение она оценивается по внутренней связности и плодотворности для понимания участия. Утверждения о действии конкретных практик и переносе способностей имеют иной, эмпирический статус: они требуют наблюдения и проверки.

Нет доступной человеку позиции, из которой можно было бы наблюдать мир вне всякого участия.

Мы познаём мир изнутри происходящего, а не из позиции, свободной от условий наблюдения. Это указывает на положение познающего, но не сужает предмет познания до его переживаний: внимание может охватывать всю доступную наблюдению ситуацию, включая самого человека как одного из её участников. И собственное положение в мире доступно нам только частично — из конкретной перспективы, а не целиком (раздел 21).

Поэтому следует различать перспективу наблюдения и поле наблюдаемого. Первая всегда расположена внутри мира; второе не ограничено поверхностью тела. Тело задаёт условия доступа, но не является границей мира, к которому обращено внимание.

Отдельные положения Aesthesys, прежде всего о связи восприятия и действия, сформулированы как исследовательские гипотезы. Они не выдаются за установленные факты и подлежат проверке.

Та же граница проходит между людьми: опыт другого человека непосредственно недоступен (раздел 20).

Методология AESTHESYS организует исследование человеческого участия, но не заменяет специальную профессиональную экспертизу. Действие конкретных практик и перенос развиваемых способностей оцениваются по наблюдаемым результатам, а не выводятся из внутренней согласованности философской модели.

Часть I. Основание

§3. Со-бытие, включённость и участие

Человек существует не как изолированный субъект, а как включённый в со-бытие. Включённость неизбежна, участие — нет.

Обычная модель действия предполагает уже существующего отдельного человека, который воспринимает внешний мир и затем вступает с ним во взаимодействие. Для многих практических задач такая модель достаточна. Как исходная модель человеческого существования — нет.

Человек не появляется сначала как законченный субъект, чтобы затем приобрести язык, отношения, культурные формы, двигательные навыки и способы мышления. Всё это формируется в процессе участия. Отдельный человек — не исходная единица, а относительно устойчивая форма внутри более широкого процесса. Со-бытие описывает, как он уже включён в происходящее; событие (раздел 4A) — как внутри этой включённости становится различимым изменение.

Со-бытие — способ существования, при котором человек всегда уже включён в происходящее. Включённость неизбежна. Пока человек существует, он обусловлен ситуацией и сам является одним из её условий.

Участие — более сильное понятие. Оно возникает там, где происходящее доступно человеку для восприятия, различения и отклика, а сам он способен влиять на продолжение ситуации. У участия две взаимосвязанные стороны: доступность происходящего — присутствие (раздел 7) — и способность влиять на его продолжение — агентность (раздел 16). Человек может быть физически и причинно включён в ситуацию и при этом почти отсутствовать в ней как участник. Противоположность участия — не изоляция, а отсутствие: предельный полюс самого участия.

Сложившаяся форма участия, с которой человек входит в ситуацию, называется способом участия. Именно способ участия меняется в практике.

Со-бытие не означает растворения в среде или коллективе. Индивидуальность, границы, автономия и ответственность сохраняются. Автономия понимается не как независимость от мира, а как способность самоопределяться внутри ситуации, условия которой никогда не создаются одним человеком.

Со-бытие существует и в одиночестве. В ситуацию по-прежнему включены тело, пространство, предметы, язык, память, привычки, гравитация, культурные нормы, прошлые решения и ожидаемое будущее. Одиночество — не отсутствие участия: можно полно участвовать в ситуации, где рядом никого нет. Со-бытие шире межличностных отношений.

§4. Ситуация

Человек — часть ситуации и одновременно тот, кто способен её изменять.

Ситуация в Aesthesys — не фон, на котором действует человек. Она включает всё, что в данный момент обусловливает возможный ход событий: участников, пространство, тело, предметы, силы, ограничения, предыдущие события, социальные правила, навыки, намерения, память и доступные средства действия.

Действие нельзя полностью свести ни к внутреннему намерению, ни к внешним обстоятельствам. Оно возникает из их текущего отношения.

Ситуация всегда конкретна. Абстрактной свободы действия не существует. Существует поле возможностей, доступное из данной конфигурации.

§4A. Событие как исходная единица рассмотрения

В событийном ракурсе исходной единицей рассмотрения выступает происходящее изменение, а не заранее отделённая от мира фигура субъекта, которая затем воздействует на внешний объект. Это способ описания участия, а не утверждение о первичной субстанции мира.

до → изменение → после

относительно наблюдения

Эти «до» и «после» обозначают различение, доступное наблюдателю, а не два исчерпывающих или абсолютно неподвижных состояния мира. Мы различаем изменение изнутри собственного положения в происходящем: что было доступно наблюдению прежде, что изменилось и что стало иначе. Вместе с этим необходимо выяснять нашу роль в событии, не делая собственное «я» единственным центром описания.

Люди, предметы, нормы, технологии, материальные и социальные ограничения входят в происходящее в различных причинных ролях. Причинный вклад сам по себе не тождественен человеческой агентности: предмет или правило может изменить возможное продолжение ситуации, не осуществляя собственного хода в смысле раздела 16. Наблюдая событие, мы различаем условия, вклад намерения, действие привычки, взаимодействие участников и изменения, не предусмотренные ничьим замыслом.

Агентность не следует автоматически приписывать грамматическому или психологическому субъекту. В конкретном событии нужно обнаружить, где и в какой мере проявляется способность человека к собственному ходу, что было доступно его различению, каковы пределы влияния и ответственность. Это не означает, что способность к агентности создаётся наблюдением или требует всякий раз сознательного решения (раздел 16). Agency is not assumed. It is located.

Эргативность служит здесь методологической аналогией: в типичной эргативной конструкции агент переходного действия особо маркируется по отношению к немаркированному участнику; для Aesthesys это подсказка рассматривать прежде изменение, а затем место агента в нём. Лингвистическая структура не доказывает ни психологического, ни онтологического устройства мира. Образ middle voice также помогает увидеть, что человек не только изменяет происходящее, но и меняется в нём сам.

§5. Тело и воплощённость

Тело — место участия: видимое и осязаемое для других, ощущаемое изнутри для самого человека.

Воплощённость (embodiment) в Aesthesys не означает специального возвращения к телу. Человек никогда не существует вне тела. Даже игнорирование телесных ощущений — определённый телесный способ быть в ситуации.

Воплощённость — телесный характер любой включённости и любого участия. Она есть всегда; различается её диапазон.

Диапазон воплощённости определяется не количеством внимания, обращённого к телу, а числом телесных различий и способов действия, реально доступных человеку. Чем больше различий телесно доступно и чем больше способов действия реализуется без лишнего усилия, тем шире реальное поле выбора.

Диапазон воплощённости — основа, на которой остальные способности Aesthesys становятся доступными в действии.

Тело включено в ситуацию и отвечает на неё до того, как происходящее получает словесное описание. Меняются дыхание, тонус, распределение веса, направление внимания, дистанция, скорость реакции. Это делает телесное ощущение важным, но не единственным источником информации.

Следовательно, телесная перспектива не тождественна вниманию, замкнутому на ощущениях внутри кожи (условно — skinesphere). Тело делает участие возможным из определённого положения, а внимание обращается и к внешним предметам, другим людям, совместным действиям, процессам и их изменениям. В поле внимания человек может увидеть и себя-в-мире, а не только мир-в-себе.

Телесная реакция может воспроизводить старый опыт, автоматизм или способ защиты, возникший в другой ситуации. Человек может также неверно интерпретировать собственные ощущения.

Aesthesys не противопоставляет тело мышлению и не утверждает, что тело «знает правильный ответ». Работа строится на сопоставлении ощущения, действия, знания и рефлексии.

§6. Телесная обусловленность

Телесные условия — не препятствие между человеком и свободой, а то, через что свобода получает конкретную форму.

Любое действие осуществляется конкретным телом. Его анатомия, масса, возраст, сила, мобильность, сенсорные возможности, опыт, навыки, усталость и история изменяют поле возможного действия.⁶

Человек движется тем телом, которое есть сейчас, и одновременно опирается на него. У этого есть полемическое следствие. В онтологии участия нет необходимости начинать с нормативного «полного тела», относительно которого остальные тела описываются как недостаточные.

Есть различные телесные конфигурации и различные поля действия.

Две руки и две ноги — одна конфигурация. Две руки и одна нога — другая. Отсутствие хвоста также является характеристикой человеческого тела, но обычно не описывается как дефицит, поскольку хвост не входит в культурную норму человеческой полноты.

Дефицит — не свойство тела самого по себе. Он возникает в отношении тела и среды: лестница делает ограничением то, что пандус делает просто конфигурацией.

На уровне Aesthesys понятие инвалидности заменяется понятием конкретной конфигурации телесных возможностей.

Это не отменяет медицинское, социальное и юридическое понятие инвалидности там, где оно необходимо для описания состояния, обеспечения помощи или защиты прав. Это лишь означает, что дефицит не принимается за исходное онтологическое описание человека.

Часть II. Доступ к происходящему

§7. Присутствие

Присутствие — степень доступности ситуации для участия.

Участие имеет две стороны: доступность происходящего и способность влиять на его продолжение. Присутствие описывает первую сторону, агентность — вторую.

Присутствие — степень, в которой происходящее доступно человеку для восприятия, различения и отклика. Отклик здесь означает отзывчивую включённость: способность замечать собственное положение в конфигурации ситуации и различать возможные способы отношения к происходящему, ещё не выбирая и не осуществляя собственный ход. Ситуация может требовать действия, паузы, сохранения положения или невмешательства; выбор и осуществление собственного хода относятся к агентности во взаимосвязи со смыслом (разделы 13, 16–16A).

Полное присутствие не является постоянным идеальным состоянием. Речь идёт о способности восстанавливать доступ к ситуации, когда он уменьшается.

Присутствие, aisthesis, острота различения и живость связаны, но различаются: присутствие — доступность ситуации сейчас, aisthesis — способность различать, острота — разрешение этого различения, живость — качество участия во времени.

Возможность отклика не превращает присутствие в обязанность действовать. Человек может быть внимателен к изменению условий, к расстоянию, опоре и возможному моменту вмешательства, не принимая решения немедленно. Присутствие делает эти различия доступными; агентность описывает возможность выбрать, осуществить или удержать собственный ход. Это две взаимосвязанные стороны участия, а не последовательные психические стадии.

§8. Aisthesis

Aisthesis — способность различать происходящее, не выходя из участия.

Aisthesis по-гречески — ощущение, восприятие: способность чувствовать и различать. От этого слова происходит название Aesthesys.

Речь идёт не о культивировании приятных ощущений и не об эстетизации повседневности. Различению подлежит всё, что действительно есть в ситуации: удовольствие, напряжение, красота, скука, сопротивление, неприятие, неопределённость.

Практика буто представляет интерес для Aesthesys именно потому, что работает не только с расширением диапазона движения, но и с изменением самой телесной схемы и привычных способов воспринимать тело.²

Aisthesis — не середина между полной поглощённостью ситуацией и дистанцированным наблюдением за ней. Она соединяет то, что обычно разделено: включённость, которой нет у наблюдателя, и различение, которого нет у поглощённого.

§9. Острота различения

Различие, которого человек не различает, может регулировать движение, но не может непосредственно стать основанием выбора.

Между aisthesis и агентностью есть связь, которую Aesthesys рассматривает как рабочую гипотезу.

Если человек не чувствует разницы между двумя уровнями давления, ритма, веса, дистанции или напряжения, эта разница практически недоступна ему как параметр выбора. Тело может отвечать на неё рефлекторно, как в микрокоррекциях равновесия, но выбирать можно только между различённым.

Различение здесь не обязательно рефлексивно и не обязательно словесно: различие может быть доступно телу раньше, чем получает название.

Слово «непосредственно» существенно. Прибор может сделать неразличимое различимым: термометр делает доступной разницу температур, которую человек не чувствует. Инструменты расширяют поле доступных различий (раздел 27).

Острота различения (acuity) — разрешение восприятия: способность замечать более слабые, ранние или тонкие изменения происходящего. Она расширяет не всё сенсорное регулирование, а поле различий, доступных для выбора.

Более высокое разрешение потенциально увеличивает число различий, которые могут стать основаниями действия. Хороших решений оно не гарантирует: различённое ещё нужно взвесить и воплотить.

Исследовательская модель Aesthesys выделяет три уровня: сначала человек замечает наличие разницы, затем воспринимает отношения и структуру различий, затем точно переводит воспринятое в действие.

Связь разрешения восприятия и агентности — исследовательская гипотеза Aesthesys, а не установленный научный факт.

§10. Живость

Живость — степень, в которой участие остаётся чувствительным к изменению.

Живость не определяется количеством движения или эмоциональной интенсивностью.

Человек может внешне почти не двигаться и при этом замечать очень тонкие изменения ситуации — и наоборот, высокая активность может полностью состоять из повторяющихся автоматизмов.

Признаки живости — интерес, способность замечать различия, возможность удивления и готовность корректировать способ действия.

Скука в этой модели имеет диагностическое значение. Она может возникать не потому, что вокруг объективно ничего не происходит, а потому, что происходящее перестало производить новые различия для внимания. Опыт становится слишком предсказуемым.

С этой точки зрения скука может указывать на то, что способ участия стал слишком закрытым или слишком хорошо освоенным.

§11. Другое

Другое — то, что не помещается в существующий способ участия. С ним появляется возможность изменения.

Для изменения недостаточно воспроизводить уже известное. В ситуации постоянно встречается другое — то, что не определяется полностью существующим способом участия и поэтому требует ответа.

Другим может быть человек, но понятие этим не ограничивается. Другим может стать изменение собственного тела, сопротивление материала, незнакомый вкус, усталость, новая идея, неожиданное событие, изменение среды или результат собственного действия, которого человек не предполагал.

«Другое» здесь — не отдельная философская субстанция, а функциональное различение.

Если происходящее полностью распознаётся как уже знакомое и получает заранее готовый ответ, способ участия сохраняется. Если появляется то, что в него не помещается, возникает несоответствие — и вместе с ним возможность изменения.

Несоответствие может остаться незамеченным — тогда сжатая петля автоматизма продолжает воспроизводиться. Замеченное несоответствие способно разомкнуть её и сделать её элементы снова доступными различению и выбору (раздел 15).

§12. Точка контакта

Точка контакта — место, где разные источники условий начинают совместно определять дальнейшее возможное.

Восприятие само по себе ещё не контакт. Контакт возникает, когда встреченное становится условием дальнейшего действия и различие начинает иметь последствия.

Иначе говоря, точка контакта — место, где различие начинает изменять ситуацию. Встреча не принадлежит полностью одной стороне: каждая вносит свои условия, но возникшее продолжение не обязано совпадать с чьим-либо намерением.

Стена становится контактом, когда её сопротивление меняет движение. Ответ человека становится контактом, когда меняет поле возможного ответа. Вес партнёра становится контактом, когда начинает организовывать движение другого тела.

Точкой контакта может стать взгляд, разговор, текст, предмет, поверхность, вкус, сопротивление материала, решение другого человека или собственное неожиданное состояние — если встреченное меняет то, что возможно дальше.

Для контакта не нужна вторая воля — нужен второй источник условий. Стена, гравитация, вода, материал, партнёр — всё может быть второй стороной контакта. Мягкость или напряжение об одну и ту же неподвижную стену дают разные продолжения, и ни одно не содержалось целиком в намерении.

Точка контакта — одно из мест возникновения эмерджентного события: происходящее в контакте может получить продолжение, которое ни одна сторона заранее не определила.

Здесь полезен опыт контактной импровизации (Contact Improvisation): движение пары не обязательно является суммой двух заранее принятых решений. Оно может возникать из текущего распределения веса, импульса, опоры, направления и реакции обоих участников.¹

Эмерджентность в Aesthesys не требует идеи общего сознания или коллективного субъекта. Достаточно признать, что взаимодействие иногда производит результат, не сводимый к отдельному намерению.

Часть III. Значимость

§13. Смысл

Смысл — то, что придаёт возможным продолжениям неодинаковую значимость.

Различённого недостаточно для выбора: различённые продолжения ещё нужно взвесить. Взвешивает их смысл.

Смысл существует не только в формулировке. Он получает форму в действиях, отношениях, привычках, теле, предметах, организации времени и созданных институциях.

Критерий выбора даёт смысл. Смысл и транзистенция связаны, но не совпадают: смысл делает возможные продолжения неравноценными, а транзистенция обозначает вектор становления здесь и сейчас (раздел 17).

Этот вектор существует независимо от того, осознаёт ли человек его направление и соответствует ли оно значимому для него. Становление может приближать к значимому, удалять от него или постепенно изменять сами критерии значимости.

Выбор способен изменить направление транзистенции, но не создаёт становление из ничего. Изменение ситуации и последствия воплощённой формы могут уточнить или изменить сам критерий того, что значимо. Такой пересмотр не всегда является предварительно осознанным решением: он может становиться различимым постепенно (разделы 27–28).

Часть IV. Собственный ход

§14. Направление

Из каждой точки открыто многообразие ходов. Ошибка имеет смысл только внутри задачи, которую мы в состоянии помыслить, — не в оценке жизни.

Вариант — мыслимая возможность. Ход — возможность, реально доступная этому участнику из этой конфигурации.

В каждый момент существует множество возможных продолжений ситуации. Они не равнозначны и не бесконечны. Их состав зависит от тела, среды, навыков, ресурсов, отношений, уже совершённых действий и множества других обстоятельств.

Но пока действие не состоялось, сохраняется возможность направления.

Все предыдущие ходы привели к настоящей конфигурации — и к возможности осознать себя в ней. Здесь начинается выбор. Выбор — конкретная точка, в которой вектор становления получает возможное продолжение.

Понятие ошибки сохраняет смысл относительно конкретного критерия. Можно ошибиться в расчёте, нарушить правило, не достичь поставленной цели, неверно оценить ситуацию. Такие ошибки важно различать.

Но положение — не ход. Уже состоявшееся настоящее нельзя сделать несостоявшимся.

Человек может признавать ошибки прежних действий, сожалеть об их последствиях и нести ответственность. Но практический вопрос агентности обращён к тому, что остаётся возможным из нынешней конфигурации. Оценка прошлого не заменяет различения доступного следующего хода.

Практический вопрос относится не к исправлению существования как такового, а к следующему ходу: что возможно из этой точки?

§15. Основная петля

Встреченное ещё не определяет продолжение. Между контактом и действием может открыться пауза — и в ней возникает собственный ход.

Основная петля Aesthesys

ситуация → контакт → заметить → пауза → ориентировка → различение → взвешивание → выбор → действие → последствие → новая ситуация → …

В практических материалах: Notice → Pause → Orient → Discern → Choose → Act

В практических материалах развёрнутая петля называется Notice → Pause → Orient → Discern → Choose → Act; взвешивание входит в Choose. Взвешивание не обязательно рассуждение: человек может телесно различить, что эта дистанция подходит, а эта — нет. Выбор и осуществление собственного хода могут принимать форму соразмерного воздержания — например, не вносить дополнительное усилие в уже развивающееся движение (раздел 16A).

Пауза — не обязательно остановка во времени, а разрыв автоматического продолжения. В обучении она явная. В освоенном действии она сжимается почти до нуля, а шаги происходят практически одновременно и без внутреннего словесного комментария.

Если встреченное помещается в сложившуюся форму, петля проходит сжато: различения происходят, но не требуют каждый раз становиться доступными выбору. Это автоматизм (раздел 18). Замеченное несоответствие — встреча с другим (раздел 11) — способно разомкнуть сжатую петлю и сделать её элементы снова доступными различению и выбору.

Остальные понятия — не шаги петли, а её свойства:

• присутствие — насколько происходящее доступно петле;
• острота различения — разрешение доступного различения;
• смысл — то, что взвешивает различённые продолжения;
• агентность — способность разомкнуть автоматическое продолжение и осуществить ход;
• автоматизм — сжатая петля, полезная, пока ситуация ей соответствует;
• экзистенция — сложившаяся форма, с которой начинается следующий оборот;
• транзистенция — вектор становления здесь и сейчас, который проявляется и уточняется в оборотах петли.

Обучение сначала разворачивает действие и делает его различимым, затем оно сжимается в навык (раздел 24).

Это не жёсткий алгоритм, а рабочая модель для различения этапов, которые в реальном действии могут пересекаться.

Основная петля показывает способ различения человеческого участия; она не предписывает порядок всякому событию. Схема «до → изменение → после» (раздел 4A) — ракурс наблюдения события, а не ещё одна петля действия. Цикл воплощения смысла (раздел 28) рассматривает более длительное становление формы. Эти описания относятся к разным масштабам одного происходящего.

§16. Агентность

Агентность — способность участвовать в изменении ситуации, сохраняя возможность самоопределения, но не предполагая полного контроля над происходящим.

Агентность — вторая сторона участия: способность влиять на продолжение ситуации (раздел 3). Эта способность может развиваться и сохраняться, но её проявление, масштаб и границы в конкретном событии каждый раз зависят от условий и требуют различения (раздел 4A). В основной петле агентность позволяет разомкнуть автоматическое продолжение и осуществить собственный ход; не всякое осуществление предполагает словесный выбор.

Aesthesys различает агентность и контроль. Контроль — один из режимов агентности, но не единственный.

В контролирующем режиме человек формулирует результат и последовательно организует его достижение. Этот режим необходим и не подвергается отрицанию.

Но есть ситуации, в которых результат невозможно или не нужно определить заранее. Тогда включается импровизационный режим: способность замечать изменения, отвечать на них и одновременно вносить собственное направление. Контактная импровизация — ясная практическая модель такого режима.¹

Есть и рецептивный режим, особенно заметный в буто: человек создаёт условия, при которых сам способ движения может измениться под воздействием образа, внимания и телесного состояния.^([2], [7]) В этом случае сознательное намерение перестаёт быть единственным источником действия.

Контролирующий, импровизационный и рецептивный — три режима одной агентности, и все они телесны. Это позволяет говорить о воплощённой агентности.

Воплощённая агентность — агентность, чьё поле задаёт конкретная телесная конфигурация и чьи режимы — контроль, импровизация, рецепция — являются разными способами телесного участия.

Агентность не определяется числом мыслимых вариантов. Она зависит от диапазона реально доступных ходов и способности изменить ход при изменении ситуации. Острота различения и диапазон воплощённости расширяют не список вариантов, а число доступных ходов.

§16A. Тонкая агентность

Тонкая агентность — способность находить место, момент и меру собственного участия внутри конкретного процесса. Она не равна силе воздействия и не стремится увеличить контроль над каждым исходом.

Человек может действовать сильно, когда ситуация этого требует, и оставаться деятельным, когда его собственный ход принимает форму паузы, выжидания, отказа от вмешательства или изменения своего положения в ситуации. Но внешнее бездействие само по себе ещё ничего не доказывает: оно может быть утратой участия, невозможностью действовать или автоматическим продолжением прежней формы.

Воздержание становится ходом, когда оно является доступным человеку ответом на ситуацию — пусть телесным, мгновенным и без слов, — а не только результатом выпадения из происходящего. Воздержание остаётся собственным ходом, пока оно чувствительно к ситуации: при изменении условий человек способен изменить и способ своего невмешательства. Если отсутствие действия воспроизводится независимо от происходящего, это может быть автоматическим продолжением прежней формы (раздел 18). По одному внешнему отсутствию движения нельзя установить, имел ли место такой ход.

Тонкая агентность включает чувствительность к изменениям (sensitivity), различение условий (differentiation), своевременность (timing), меру усилия (proportion) и способность перенастраивать действие по ответу ситуации (responsiveness).

Такое описание не является новым обязательным алгоритмом действия. Оно подчёркивает, что точность участия зависит не только от намерения, но и от отношений, в которых действие оказывается возможным.

Место агентности становится заметнее, когда различаются реальные пределы действия.

Руководитель теряет важного клиента. Он не способен отменить решение другой стороны, но может уточнить обстоятельства, проверить собственные ошибки, изменить предложение или перераспределить ресурсы. Агентность расположена в этих доступных ходах, а не в требовании удержать клиента любой ценой.

В отношениях возникает конфликт. Человек отвечает за собственные слова и поступки, способен обозначить границу, предложить разговор или прекратить взаимодействие. Но он не определяет внутренний опыт другого человека и не управляет его ответом.

Иногда продолжение зависит от сведений или решения другой стороны. Тогда уместным ходом становится ожидание с ясным условием следующего действия. Внешне оно может не отличаться от пассивности; различие находится в сохранённой доступности ситуации, собственном направлении и способности ответить, когда условия изменятся.

В иных обстоятельствах точный ход требует быстрого и сильного вмешательства. Тонкая агентность не предписывает малую интенсивность действия. Она относится к точности его места, момента и меры.

Not more agency. Better placed agency.

Часть V. Время

§17. Экзистенция и транзистенция

Устойчивая форма поддерживается постоянным изменением. Транзистенция — вектор становления здесь и сейчас: он может изгибаться и не обязан осознаваться.

Человеческое существование одновременно обладает определённостью и остаётся незавершённым. Aesthesys различает эти два аспекта как экзистенцию и транзистенцию.

Экзистенция — существование в уже сложившейся форме. Это тело с его текущими возможностями, освоенный язык, сформированные навыки, отношения, привычки, социальные роли, принятые решения и созданные человеком формы жизни. С этой формы начинается каждый следующий оборот петли.

Слово «экзистенция» понимается здесь уже, чем в философии существования: открытость существования вынесена в отдельное понятие.

Транзистенция — вектор становления.⁵ Это не одна неподвижная стрелка через всю жизнь, а направленность здесь и сейчас. Она может изгибаться и есть всегда: становление куда-то направлено, осознаёт это человек или нет. В последовательности действий этот вектор проявляется, получает форму, уточняется и может быть пересмотрен. Петля не производит транзистенцию из ничего: через неё направление воплощается и меняется.

Следующая форма заранее неизвестна, но возможные продолжения не равноценны — их делает неравноценными смысл (раздел 13). Направление измеряется не внешней нормой, а отношением к тому, что для человека значимо: становление может приближать к этому или удалять от этого.

Речь не идёт об объективно предзаданной судьбе или метафизическом предназначении.

Экзистенция и транзистенция не являются двумя стадиями. Человек не сначала существует, а затем начинает изменяться. Сама устойчивость его существования постоянно поддерживается изменением.

Хорошей телесной моделью этого отношения является Small Dance Стива Пэкстона: внешне неподвижное стояние существует благодаря непрерывным микрокоррекциям равновесия.¹ Устойчивость в таком случае не противостоит изменению. Она производится им.

Направление внутри видимой неподвижности показывает идеокинезис: образ движения по линии меняет организацию позы без произвольного усилия.

Транзистенция не описывается как движение из заранее известной точки A к заранее известной точке B. Её структура ближе к: A → …

Следующий момент обусловлен настоящим, но не полностью содержится в нём. Многоточие при этом не означает безразличия между всеми возможными продолжениями.

Свобода — не отсутствие обусловленности, а способность продолжать, уточнять и пересматривать своё направление внутри неё.

Без возможности пересмотра следование собственному направлению само становится автоматизмом.

§18. Автоматизм

Автоматизм необходим. Проблема возникает, когда сжатая петля продолжает воспроизводиться после того, как перестала соответствовать ситуации.

Автоматизм — способ, которым уже сложившееся продолжает воспроизводить себя. Этим он связан с экзистенцией. В основной петле автоматизм — сжатая, стабилизированная петля действия, промежуточные различения которой не требуют каждый раз становиться доступными выбору (раздел 15). Езда на велосипеде или Small Dance полны тончайших различений, но эти различения не проходят через выбор.

Без автоматизма каждое действие потребовало бы полного сознательного контроля.

Освоенный навык становится формой, которая освобождает внимание для других задач. В этом смысле автоматизм — результат уже состоявшегося обучения и изменения.

Проблема возникает не в момент автоматизации, а позже — когда ситуация меняется, а форма остаётся прежней.

Aesthesys не ставит задачу «избавиться от автоматизмов». Задача — замечать момент несоответствия между формой действия и происходящим.

Роли здесь различаются. Замеченное несоответствие даёт повод разомкнуть сжатую петлю, а разомкнуть её позволяет агентность. Взвесить продолжения позволяет смысл. Связать выбор с направлением позволяет транзистенция.

Практика должна помогать размыкать автоматизм тогда, когда он перестаёт соответствовать ситуации и направлению.

Так же устроены и технические системы, которым человек передаёт действие: они освобождают внимание и несут тот же риск (раздел 27).

§19. Настоящее, прошлое и будущее

Прошлое и будущее действуют только через настоящую организацию участия.

Человек всегда действует в настоящем.

Прошлое доступно как память, телесный след, привычка, последствие, созданная форма. Будущее — как ожидание, проект, страх, надежда, направление и поле возможного. И прошлое, и будущее воздействуют на действие сейчас.

Утверждение «тело всегда находится в настоящем» не означает, что тело не несёт прошлого или не готовится к будущему. Оно означает, что прошлое и будущее существуют как расширение настоящего, а не как отдельная категория.

Транзистенция тоже существует только в настоящем — как текущая направленность.

Работы Кадзуо Оно особенно интересны здесь как пример того, как память и образ отсутствующего человека могут организовывать движение в настоящем.³

Часть VI. С другим

§20. Опыт другого

Опыт другого человека непосредственно недоступен: чувствительность не даёт права утверждать, что знаешь его изнутри.

Можно слышать речь другого человека, видеть его действия, замечать изменение дыхания или мышечного тонуса, чувствовать физический контакт и наблюдать собственную реакцию. На этом основании можно строить предположения о его состоянии.

Но предположение остаётся предположением. Прикосновение делает другого телесным фактом моей ситуации, но не открывает его внутренний опыт.

Понимание другого человека строится через наблюдение, контакт, интерпретацию и проверку в коммуникации.

То, что в поле внимания может присутствовать весь наблюдаемый мир, не снимает этого ограничения. Доступ к действиям и последствиям другого не равен непосредственному знанию его переживания, мотива или внутренней перспективы.

§21. Сообщение

Каждый уже является сообщением. Прочтение принадлежит другому.

Человек входит в ситуацию другого ещё до намеренной коммуникации.

Речь не о том, что каждый постоянно сознательно что-то сообщает. Сама включённость человека уже влияет на ситуацию.

Поза, дистанция, скорость, взгляд, дыхание, одежда, молчание, способ занимать пространство и способ отвечать становятся частью происходящего независимо от того, были ли они выбраны как сообщение.

Уже сама включённость человека может быть прочитана другим как сообщение; участие — частный, более определённый способ этой включённости. Даже почти отсутствующий в ситуации как участник человек способен влиять на неё, а его отстранённость — становиться предметом интерпретации. Сообщение не требует намерения сообщить что-либо.

Как сообщение будет прочитано, решает не тот, кто его несёт. Можно менять собственный способ участия, но прочтение остаётся за другим.

Раз сообщение возникает независимо от намерения, вопрос не в том, сообщать ли, а в том, насколько человеку доступна ситуация, частью которой он уже является, — то есть в присутствии (раздел 7).

Присутствие здесь обозначает не само сообщение, а доступность ситуации для человека: насколько он способен заметить происходящее и изменить свой способ участия. Сообщение может быть прочитано другим и тогда, когда самому человеку собственное участие почти недоступно.

§22. Прикосновение

Прикосновение свидетельствует о существовании другого: другой становится телесным фактом моей ситуации.

Речь идёт о любом физическом прикосновении, а не только об осознанном или внимательном. Удар тоже свидетельствует, медицинская манипуляция тоже, случайное столкновение тоже. Качество контакта — отдельный вопрос.

В касании я не получаю доступа к внутреннему опыту другого (раздел 20). Но я встречаю то, что обладает поверхностью, температурой, массой, движением, тонусом и сопротивлением.

Свидетельство — ещё не признание. Внимание не создаёт свидетельство, но повышает его разрешение и качество. Внимательное касание — не отдельное понятие, а контакт с более высоким разрешением.

Каждый уже является сообщением: моё существование входит в ситуацию другого. Прикосновение свидетельствует о существовании другого: его существование входит в мою ситуацию. Это две стороны со-бытия. Обе сохраняют эпистемическую границу: прочтение сообщения принадлежит другому, а свидетельство не даёт доступа к его внутреннему опыту.

Прикосновение взаимно по самой своей физике: нельзя коснуться, не будучи тронутым. Поэтому оно одновременно самостоятельная человеческая способность и модель контакта вообще: войти в контакт, почувствовать ответ, регулировать давление, дистанцию и направление, сохранить собственный выбор.

Обычно человек переживает касание как «я касаюсь». Contact Practice учит одновременно переживать «я касаюсь» и «меня касаются».

Чем тоньше человек различает контакт, тем больше в нём доступных ходов. Развитое прикосновение — дополнительный канал восприятия и действия.

§23. Агентность в контакте

Агентность в контакте — способность действовать внутри отношения, не присваивая себе управление другой стороной.

Речь идёт о контакте один на один — с позиции каждого из участников. Непосредственный контроль человека ограничен собственной стороной участия.

Мы можем видеть действия другого, чувствовать их последствия, говорить с ним, предлагать изменение, договариваться. Своими действиями мы можем изменять его ситуацию и даже физическое положение или состояние. Но его внутренний опыт и авторство его собственного хода нам непосредственно недоступны. Собственный способ участия остаётся доступен изменению — и тем самым меняются условия продолжения контакта.

В контактном танце, если партнёр создаёт слишком жёсткий или напряжённый контакт, можно не отвечать тем же. Можно смягчить собственную сторону контакта, изменить направление или дистанцию. Иногда это меняет весь танец. Если нет — контакт можно прекратить.

Физическое прикосновение делает этот принцип буквальным: давление, дистанция и направление собственной стороны остаются в распоряжении человека, даже когда другая сторона ему неподвластна.

Агентность в контакте состоит не в способности определять поведение другого, а в способности изменять собственный способ участия и отвечать за его продолжение.

Сторона участия включает все доступные человеку средства: тело, слово, статус, власть, ресурсы. Стороны различаются по охвату и по цене выхода: для одного прекращение контакта — решение, для другого — потеря. Чем больше сторона, тем сильнее её движения меняют поле возможностей другого — и тем больше ответственность за это.

Это защищает принцип «измени свою сторону контакта» от наивной идеи, будто все контакты симметричны.

У агентности в контакте есть предел: другой сохраняет собственную агентность. Он может ответить иначе, чем ожидалось, сохранить прежний способ взаимодействия или выйти из контакта.

Именно поэтому контакт остаётся открытой ситуацией.

Если его форма перестаёт быть приемлемой, возможны три основных действия: изменить собственное участие, предложить изменение взаимодействия или прекратить контакт.

Часть VII. Развитие

§24. Практика

Практика — сознательно организованная транзистенция.

Транзистенция происходит постоянно. Практика не создаёт становление как особое состояние. Она делает определённые аспекты этого процесса доступными вниманию и рефлексии.

Практическая ситуация позволяет временно выделить собственный способ участия и исследовать его: развернуть сжатую петлю (раздел 15) и сделать явными её шаги.

Обучение — медленная петля: действовать → осмыслить → перестроить → снова практиковать. Сначала оно делает действие развёрнутым и различимым, затем действие сжимается в навык. Практика нужна не для того, чтобы навсегда оставить петлю развёрнутой, а чтобы человек умел снова её развернуть, когда ситуация изменилась. Рефлексия фундаментальна для развития, обучения и воспроизводимости метода, но не обязана сопровождать каждый акт воплощённой агентности. Aesthesys развивает способности, которые должны становиться телесно доступными раньше, чем получают словесное описание.

Практика освоена не тогда, когда человек хорошо выполняет её в специально организованных условиях, а когда развиваемая способность перестаёт зависеть от опор, на которых формировалась, и становится доступна в новых ситуациях.

Чай, ведущий, помещение, приложение, музыка, группа, инструкция — средства. Средства различаются по функции: опора должна со временем становиться ненужной, инструмент — нет. Хороший рояль не должен делать музыканта независимым от рояля.

Если цель средства — сформировать переносимую способность, успех средства проявляется в уменьшении зависимости этой способности от исходного средства. Практика не должна производить зависимость от ритуала, ведущего, пространства или устройства.

Одна и та же вещь может быть и опорой, и самостоятельной ценностью. Чайная практика должна сделать сенсорное различение доступным без чая, но не делать человека независимым от чая как культурного искусства.

Практика также не должна превращаться в неизменную форму. Любая успешная практика со временем автоматизируется. Способность пересматривать практику является частью самой методологии.⁴

Практика может менять ракурс внимания: от исключительно внутреннего мониторинга к наблюдению за всей ситуацией, включая отношения между собой, другим, предметом и общим процессом. Она развивает не привычку постоянно смотреть на себя, а способность оставаться включённым и точнее различать происходящее.

§25. Практики Aesthesys

Практики различаются формой, но объединяются общим вопросом: каким способом человек участвует сейчас и что происходит, когда этот способ становится доступен различению?

Aesthesys не определяется одной техникой и не является контейнером чужих практик. Она использует различные дисциплины как материал собственной методологии, организованной в три практики.

Tea Practice — чайная практика. Она использует китайский чай: работу со вкусом, запахом, температурой, временем, ритмом, прикосновением, проприоцепцией и другими сенсорными различиями. Её философский фокус — aisthesis и острота различения: способность замечать больше различий, не утрачивая участия (разделы 8–9).

Contact Practice — контактная практика. Она использует контактную импровизацию, работу в паре, принципы мануальной работы (bodywork), работу с весом, опорой, давлением, дистанцией, границами и прикосновением. Её фокус — точка контакта, взаимная обусловленность и агентность внутри отношения с другим источником условий (разделы 12, 20–23).

Mute Practice — практика молчания. Она использует молчание при сохранении активного взаимодействия, движение и перформанс, а также другие ограничения привычных способов коммуникации. Её фокус — исследование коммуникативных автоматизмов и зависимостей участия от привычных форм языка; открываемая возможность — изобретение новых способов взаимодействия (разделы 18, 21).

Small Dance, буто, идеокинезис, дыхание и другие дисциплины остаются важными источниками и инструментами внутри этих практик, но не образуют отдельного каталога.

§26. Повседневность

Повседневность — место переноса и проверки способности.

Специальные практики создают усиленные ситуации обучения. Иногда человек практикует специально. Большую часть времени он просто живёт.

Aesthesys не должна превращать всю жизнь в практику. Повседневность — не тренировочная задача, а жизнь, в которой проверяется, перенеслась ли способность.

Несколько микропринципов:

Receive First — сначала принять прикосновение предмета, затем приложить силу.

Release Last — отпустить предмет только после того, как его вес действительно принят другой опорой или рукой.

Minimum Force — искать минимальное усилие, достаточное для действия.

Own Tempo — замечать внешний ритм, уметь войти в него и выйти из него, сохраняя собственное ощущение времени.

Это не напоминания об осознанности. Их задача — телесно расширять диапазон доступных способов действия.

§27. Aesthesys и искусственный интеллект

Технология может расширять поле доступного действия и мышления. Агентность уменьшается тогда, когда человек перестаёт быть автором направления собственного участия.

Искусственный интеллект меняет не только инструменты, но и способ человеческого участия в деятельности.

Здесь нужно различать делегирование действия и делегирование участия. Передавая операции и даже часть работы различения, человек может оставаться участником: замечать изменение ситуации, определять значимость различий, сохранять собственные критерии и принимать ответственность за направление. И наоборот, формально оставляя за собой последнее подтверждение, он может фактически предоставить системе право определять, ради чего и по каким критериям действовать.

Системе можно передавать работу разных уровней: операции, значительную часть производства различий — поиск расхождений, сопоставление понятий, обнаружение противоречий, поиск контраргументов, анализ вариантов, классификацию, — и даже предварительные оценки. Само по себе это не уничтожает агентность и может её расширять.

Критическим остаётся другой вопрос: кто определяет, какие различия имеют значение и куда продолжать движение?

Граница проходит не вокруг различения как такового, а вокруг авторства направления и критериев его пересмотра.

Автор направления — не тот, кто произвёл все элементы решения самостоятельно, а тот, кто признаёт направление своим, отвечает за его продолжение и сохраняет способность пересматривать критерии, по которым оно выбрано. Направление всегда складывается в со-бытии.

Техническую систему, которой передана работа, можно рассматривать как автоматизм, вынесенный вовне. Она освобождает внимание так же, как освоенный навык, и несёт сходный риск: форма продолжает воспроизводиться, хотя ситуация изменилась. Если вместе с операциями человек передал системе критерии и направление, он не обязательно теряет возможность заметить несоответствие, но рискует утратить авторство его пересмотра.

К технологии применим принцип средств (раздел 24). Как источник критериев AI должен становиться всё менее необходимым: человек вырабатывает собственный критерий. Как инструмент он может становиться всё более нужным — так же, как рояль для музыканта. Инструменты расширяют и поле доступных различий (раздел 9).

Задача — не сопротивление автоматизации, а сохранение способности замечать собственный способ взаимодействия с ней и менять его, когда это необходимо.

Итог

§28. Воплощение смысла

Человеческая жизнь — процесс воплощения смыслов.

Недостаточно спросить, какие ценности человек декларирует. Важнее спросить, как они воплощены.

Свобода может существовать как слово и одновременно почти не иметь формы в повседневной жизни. Забота может быть убеждением и не проявляться в способе контакта.

Воплощение — превращение значимого в способ участия. В отличие от воплощённости (раздел 5), которая свойственна любой включённости, воплощение смысла может состояться, а может и нет.

Каждый оборот основной петли заканчивается последствием, которое становится условием новой ситуации. Ход может стабилизироваться в форму, форма — закрепиться как привычка, а привычка — войти в экзистенцию, с которой начнётся следующий оборот. Из таких возможных, но не предопределённых продолжений складывается жизнь, которую человек реально ведёт.

Эти формы также не окончательны. Ситуация меняется, возникает несоответствие, и может потребоваться новое воплощение.

Цикл воплощения смысла

смысл → воплощение → форма → возможная стабилизация → изменение условий → возможное несоответствие → различение → возможное изменение направления → новое воплощение

Это условный длительный масштаб описания становления формы, а не неизбежная последовательность этапов. Транзистенция не появляется в отдельной точке цикла: она присутствует как вектор становления на всём его протяжении (раздел 17). В отличие от событийного ракурса (раздел 4A), здесь в центре — развитие способов участия во времени; основная практическая петля остаётся одной (раздел 15).

§29. Определение Aesthesys

Aesthesys — методология сознательного участия в человеческой транзистенции.

Она рассматривает человека как телесно обусловленного и всегда включённого в со-бытие, способного различать ситуацию, менять собственный способ участия, выбирать направление действия и воплощать смыслы в конкретной форме.

Её основные положения:

• Aesthesys не утверждает, как устроена реальность сама по себе. Она строит рабочую онтологию человеческого участия изнутри человеческого опыта.
• Перспектива познания всегда расположена изнутри мира; поле внимания при этом не ограничивается границами тела. Человек различает себя-в-мире и происходящее вокруг него.
• Событие — исходная единица рассмотрения изменения, но не утверждение о первооснове мира. Причинное влияние не тождественно человеческой агентности: её проявление и меру нужно обнаруживать в конкретной ситуации. Agency is not assumed. It is located.
• Человек существует не как изолированный субъект, а как включённый в со-бытие. Включённость неизбежна, участие — нет.
• Тело — место участия: видимое и осязаемое для других, ощущаемое изнутри для самого человека.
• Присутствие — доступность ситуации для восприятия, различения и отклика; оно не тождественно выбору или осуществлению хода.
• Различие, которого человек не различает, может регулировать движение, но не может непосредственно стать основанием выбора.
• Точка контакта — место, где разные источники условий начинают совместно определять дальнейшее возможное.
• Смысл придаёт возможным продолжениям неодинаковую значимость; сами критерии значимости могут изменяться в опыте и пересматриваться.
• Из каждой точки открыто многообразие ходов. Ошибка имеет смысл только внутри задачи, которую мы в состоянии помыслить, — не в оценке жизни.
• Встреченное ещё не определяет продолжение. Между контактом и действием может открыться пауза — и в ней возникает собственный ход.
• Агентность — способность участвовать в изменении ситуации, сохраняя возможность самоопределения, но не предполагая полного контроля над происходящим.
• Тонкая агентность — способность находить место, момент и меру собственного хода, в том числе воздержания; отсутствие движения само по себе ещё не подтверждает агентности.
• Воплощённая агентность — агентность, чьё поле задаёт конкретная телесная конфигурация и чьи режимы — контроль, импровизация, рецепция — являются разными способами телесного участия.
• Устойчивая форма поддерживается постоянным изменением. Транзистенция — вектор становления здесь и сейчас: он может изгибаться и не обязан осознаваться.
• Свобода — не отсутствие обусловленности, а способность продолжать, уточнять и пересматривать своё направление внутри неё.
• Опыт другого человека непосредственно недоступен: чувствительность не даёт права утверждать, что знаешь его изнутри.
• Каждый уже является сообщением. Прочтение принадлежит другому.
• Прикосновение свидетельствует о существовании другого: другой становится телесным фактом моей ситуации.
• Агентность в контакте — способность действовать внутри отношения, не присваивая себе управление другой стороной.
• Практика — сознательно организованная транзистенция.
• Практика освоена не тогда, когда человек хорошо выполняет её в специально организованных условиях, а когда развиваемая способность перестаёт зависеть от опор, на которых формировалась, и становится доступна в новых ситуациях.
• Повседневность — место переноса и проверки способности.
• Технология может расширять поле доступного действия и мышления. Агентность уменьшается тогда, когда человек перестаёт быть автором направления собственного участия.
• Человеческая жизнь — процесс воплощения смыслов.

Примечания

Событийный (event-first) ракурс и эргативная аналогия не являются психологическим или историко-лингвистическим доказательством философской онтологии: предел аналогии оговорён в разделе 4A. Предполагаемые эффекты Tea, Contact и Mute и переносимость развиваемых способностей требуют отдельной эмпирической проверки, а не следуют автоматически из связности философской модели.

1. Steve Paxton — Contact Improvisation, Small Dance, Material for the Spine, исследования гравитации, рефлексов и импровизационного действия.
2. Tatsumi Hijikata — ankoku butoh, butoh-fu, работа с образом, языком и изменением телесной схемы.
3. Kazuo Ohno — импровизация, память, образ и присутствие прошлого в настоящем движении.
4. Г. П. Щедровицкий и Московский методологический кружок — деятельность, позиционность, схемы, рефлексия и воспроизводимость метода.
5. Сергей Дацюк — понятие трансзистенции как один из исходных импульсов для разработки собственного понятия транзистенции в Aesthesys.
6. Axis Syllabus и Frey Faust — анатомия, биомеханика, физические условия движения и телесная обусловленность.
7. Nanako Kurihara — исследования языка Хидзикаты и butoh-fu.

Источники

1. Paxton, Steve. Material for the Spine; материалы и интервью о Contact Improvisation и Small Dance.
2. Hijikata, Tatsumi. Тексты, записи и материалы butoh-fu.
3. Ohno, Kazuo; Ohno, Yoshito. Тексты и архивные материалы о буто, импровизации и памяти.
4. Щедровицкий, Г. П. Работы по системомыследеятельностной методологии.
5. Дацюк, Сергей. Работы о трансзистенции.
6. Faust, Frey; Axis Syllabus International Research Community. Материалы Axis Syllabus.
7. Kurihara, Nanako. Исследования Тацуми Хидзикаты и языка буто.